|
|
|
|
Home | Theatre | TV & Interviews | Books
| Teaching | Contact us |
|
|
|
|
|
Text Available also Эдуардо
Скарпетта Голодранцы
и
аристократы Действующие
лица Гаэтано
- отец Джеммы
и Луиджино Джемма Луиджино Маркиз
Оттавио
Фаветти Эудженио
- его сын Паскуале
Феличе Кончетта,жена
Паскуале Луизелла,сожительница
Феличе Беттина
- законная
жена Феличе
и служанка Гаэтано
Пупелла
- дочка
Кончетты Джаккино
Кастиелло Вичьенцо
- слуга
Гаэтано Бьязе
- слуга
Гаэтано Пеппеньелло
- 8-летний
мальчик, сын
Феличе Двое
носильщиков Действие
происходит
в Неаполе Первый
акт Жалкая
комнатушка.
В глубине -
входная
дверь.
Справа от
двери -
свернутый
матрац, на
нем одеяло и пара
подушек. У
первой
кулисы
справа - окно, у
второй -
выход.
Другой
выход - у
первой кулисы
справа.
Дальше -
комод, на
котором
свалена
кухонная
утварь:
дуршлаг,
кастрюля,
терка и т.д.
Внизу рампы
справа - грубый
стол и шесть
продавленных
стульев, один
из них без
сиденья. В
глубине
сцены слева на
полу таз и
ведро. В
одном из
ящиков
комода -
черное
пальто, две
простыни и
большой красный
платок в
клетку. У
кровати на
стуле - потухшая
жаровня. На
другом
стуле - старая
шляпа и
старая
женская
шаль. Картина
первая Кончетта:
Будь
проклят тот
день, когда я
вышла замуж
за это
ничтожество!
Лучше бы я
себе ноги
переломала,
когда шла на
венчание! Пупелла:
Мама! Кончетта:
Ты что, не
видишь, что я
с мадонной
разговариваю!
Сколько с
ним живу,
столько
мучаюсь! Нет,
ну надо ему
такое
выкинуть...
Жили себе
как люди - одни,
пусть
немного, а
поесть
всегда было
чего, по
крайней
мере ни с кем
делиться не
нужно было,
могли
говорить о
чем угодно и
никто нас не
подслушивал.
Пупелла:
Мама! Кончетта:
Что, Пупелла?
Ну, подожди,
сколько раз
надо
просить? Так
нет, в мае он
нашел эти две
комнаты и
решил
объединиться
с другим ничтожеством
- доном
Феличе, но
сегодня я с этим
покончу,
увидишь! Пупелла:
Мама! Кончетта:
Что? Пупелла:
Уже
полпятого, а
отца ещё нет.
Я подыхаю с
голода! Кончетта:
Что я,
несчастная,
могу
сделать? Ты
мне сердце
разрываешь! Пупелла:
Я чувствую,
сегодня
будет, как
вчера - один
кусок
требухи на
всех. Кончетта:
Давай пока накроем
на стол. Пупелла:
А потом, мама,
знаешь что?
Скажи жене
дона Феличе,
чтобы она ко
мне не
вязалась... Кончетта:
Какой жене? Пупелла:
Как, какой
жене? Донне
Луизелле! Кончетта:
А, конечно,
жене (это его
полюбовница).
А что
случилось? Пупелла:
Я вчера
вечером
сидела у
окна и ждала,
когда пройдет
этот парень,
ну, что от
меня без ума.
Вдруг
появляется
эта и
начинает
орать, что мол
некрасиво
заигрывать
с молодыми
людьми из
окна. Кончетта:
Ах, донна
Луизелла у
нас мораль
читает! А то,
что она
делает, это
красиво? В
конце
концов, ты
моя дочь и уж если
тебе
отвечать
так только
передо мной и
не перед кем
больше! (Входит
Луизелла).
Вот
несчастье-то
нам
досталось! Луизелла:
Это вы
правильно
сказали,
донна Кончетта,
действительно
несчастье,
для меня эти
четыре
месяца как
тысяча лет ... И,
господи, что
за ничтожные
и
заносчивые
люди! Кончетта:
Если мы и
мелочные, то
ни перед кем
в этом
отчитываться
не обязаны! А
что касается
ничтожных,
то вам бы
лучше
помолчать... Пупелла:
Вы - то уж,
поничтожнее
нас! Луизелла:
Вы правы, что
мне сказать?
Я этого висельника
должна
благодарить,
который
довел меня
до такого. Но
вы увидите,
скоро это плохо
кончится! Кончетта:
Ишь, чего!
Донна
Луизелла, ты
тут не строй
из себя,
«плохо
кончится!» Ну
что мы скандалисты
какие-то... Ты
просто
соберешь
свои
манатки, и
уберешься
отсюда,
понятно! Луизелла:
Я соберу
манатки и
уберусь?
Донна Кончетта,
ты совсем
рехнулась!
Это вы уберетесь. Пупелла:
Нет, вы
уберётесь,
договор
отец подписал,
подпись-то
его! Луизелла:
Да? А хозяин
дома почему
согласился?
Потому что
Феличьелло дал
гарантию...
идиот такой!
А сейчас мы
все вместе
должны
хозяину за
пять
месяцев и я
хочу
посмотреть,
кто выложит
эти денежки.
А этот, пусть
сперва
выкупит мои
вещи из
ломбарда,
особенно то
кольцо с
бирюзой,
когда вам
нечего было
жрать. Кончетта:
Так и знала,
что до этого
дойдет! Кольцо
с
бирюзой!...Тоже
мне
драгоценность,
все
поистертое,
сколько там
оно весило -
неизвестно.
Не иначе с
божьей
помощью тот
бедный
ростовщик
за него пять
лир дал! Луизелла:
А вы что хотите?
Что у меня
было то и
было!
Колечко-то мне
трудом
досталось, а
не просто
так... Шитьем
заработанное...
Вот если бы я
с барчуками шашни
водила (подчеркнуто)... Пупелла:
Мама, это она
опять ко мне
вяжется? Кончетта:
(Вы
посмотрите
на нее!
Нравится же
ей людей
доводить!)
Что я могу
поделать? Извини!
Слушай,
Луизелла,
моя дочь
если и
встречается
с барчуком,
то по –
порядочному,
а тебе
вообще
лучше
помолчать,
уж твои-то
дела всем
известны.
Ясно. Луизелла:
Мои дела, это
мои дела, а ты
Кончетта,
выбирай
выражения, а
не то я тебе
башку
разобью! Кончетта:
Башку
разобьёшь?
Луизелла,
помолчи, а не
то я тебе
волосы
повыдергаю. Луизелла:
Кому ты
волосы
повыдергаешь,
кому? (кричит)
Кончетта:
(кричит)
Тебе! Тебе! Пупелла:
(кричит)
Тебе, да-да,
тебе! (в
глубине
звенит
колокольчик)
Кончетта:
Я с вами
цацкаться
не буду,
сразу к делу
перейду. Луизелла:
И я тоже,
донна
Кончетта,
так что завтра
мы
разъезжаемся,
не то плохо
будет! (Пауза,
снова
звенит
колокольчик) Пупелла:
Мама, звонят! (Все
трое
садятся) (матери)
Наверное
это дон
Феличе, не
хочу ему
открывать. Кончетта:
(И я не хочу
открывать,
потому что если
там мой
сволочной
муженек, я не
сдержусь,
задам ему
трёпку) (снова
звенит
колокольчик)
Луизелла:
Вы что,
звонка не
слышите? Кончетта:
А что, кроме
нас двоих
тут больше
никого нет? Пупелла:
Вот иди и
открывай. Луизелла:
Не хочу я
открывать,
наверняка
это ваш муж, а
я вам не
прислуга! Пупелла:
А может там
дон Феличе? Луизелла:
А может и
твой отец,
кто его
знает? (Звонок,
потом
стучат,
потом опять
звонок) Кончетта:
Ладно уж, иди
ты, Пупелла
открой. Пупелла:
(Ладно, может
и правда
отец, а то бы я и
с места не
сдвинулась!) Кончетта:
(Если это
Паскуале, я
ему устрою!) Луизелла:
(Если это
Феличе, то
всё, хватит!) Пупелла:
(входя)
Дон Джаккино,
домовладелец.
Луизелла:
Ох! Кончетта:
Во - время он! Картина
вторая Джаккино:
(входит,
потирая
руки)
Здравствуйте.
Кончетта:
Здравствуйте.
Джаккино:
Как дела, все
в порядке? Кончетта:
Да ничего. Джаккино:
А синьора
Паскуале
нет? Кончетта:
Нет, синьор,
еще не
вернулся. Джаккино:
Сейчас без
четверти
пять, а его еще
нет? Кончетта:
Еще нет. Джаккино:
(Луизелле)
А синьора
Феличе тоже
нет? Луизелла:
Нет, синьор. Джаккино:
Знаете что, я
не могу
ходить туда -
сюда, у меня
дел полно.
Скажите
своим мужьям,
чтоб они
уплатили,
иначе плохо
будет, вы мне
квартплату
за пять
месяцев
задолжали, мое
терпение
лопается. Луизелла:
Это к нам не
относится,
обращайтесь
к тому, кто
договор
подписал. Джаккино:
Хорошо,
договор
подписал
синьор
Паскуале, но
вы-то живете
с ним вместе? Луизелла:
При чем тут
это? Все
равно, дон
Паскуале
должен
платить. Джаккино:
Донна Конче,
вы слышите? Кончетта:
Должен был
бы платить
дон Паскуале,
но вы
захотели
гарантию,
вот пусть
кто гарантировал,
тот и платит. Луизелла:
Извините,
ему нужно
сперва обо
мне
позаботиться
и своем сыне. Кончетта:
Во дает! Ты о
нем так
заботишься,
что у него и
рубашки-то
даже нет! Луизелла:
А я здесь при
чем? Пусть о
нем отец заботится.
Достаточно
с меня того, что
я уже
сделала. В
конце
концов, это
не мой сын, а
его первой
жены. Кончетта:
То есть
законной
жены! Луизелла:
Донна Конче,
замолчи, ты
меня доведешь! Кончетта:
Нет, это ты
меня
доведешь! Луизелла:
Нет, это ты
меня
доведешь! Джаккино:
Нет, это вы меня
довели!(кричит) Ну
и
договорчик
я подписал! Кончетта:
Дон
Джаккино, вы
уж простите,
нам нашу
болтавню! Джаккино:
Какое мне
дело до
вашей
болтавни! Я
пришел за
деньгами и
ждать
больше не
собираюсь,
учтите – я
пришел в
последний
раз. Луизелла:
Дай – то бог! Джаккино:
...Так что
сейчас
сажусь
здесь и жду
до ночи.
Когда
придут ваши,
пусть они
скажут, кто
мне должен
платить,
иначе я
воспользуюсь
правами,
данными
мне законом:
первый
вызов в суд,
второй
вызов в суд,
затем третий и
конфискация
имущества! (осматривается
вокруг) Ох!...
Да что тут
конфисковывать!
Надо же было именно
мне на таких
нарваться!
Какое свинство!
Двадцать
две лиры в
месяц...
Одиннадцать
лир с
человека!
Двое мужчин
не могут
заплатить
одиннадцать
лир в месяц!... Луизелла:
Донна Кончетта,
когда
придет ваш
муж, вы при
нем мне объясните,
что
означают
слова,
которые вы
произнесли
в мой адрес. Кончетта:
Хорошо,
объясним. Луизелла:
Впрочем, я со
старухами
не связываюсь.
Кончетта:
Пусть я
старуха, но
поговорим,
как только
вы захотите. Луизелла:
Вот, вечером
и поговорим. Кончетта:
Вот и
поговорим. (Джаккино)
Она ведь не
настоящая
жена дона
Феличе... его
законная
жена жива...
Они шесть
лет вместе не
живут! Джаккино:
Донна
Кончетта,
мне
какое дело,
я пришёл
сюда за
оплатой
квартиры за
пять
месяцев! Пупелла:
А отца все не
видно! Мама, я
подыхаю с
голода! Кончетта:
Я знаю,
доченька, но
что же я могу
поделать?... Не
могу же я
попросить у
дона Джаккино
пять лир, я
завтра
отдам. Джаккино:
Этого мне
ещё не
хватало! Кончетта:
Опять придется
что-нибудь
заложить. (выдвигает
ящик комода)
Вот это
черное
пальто – это
два кусочка
мяса, один
мне, другой
тебе, и эти
две
простыни –
полкило
макарон, , и
съедим это
все у них на глазах! Пупелла:
У них на
глазах! Джаккино:
Иди ты...
вместе со
своей
мамочкой! Кончетта:
А ты, Пупелла,
пока
поставь
кастрюлю на
огонь и
вскипяти
воду. Пупелла:
Хорошо, я
сейчас
быстренько.
Позвольте,
дон
Джаккино! (уходит) Джаккино:
Идите, идите.
Господи, что
за люди, что
за
ничтожества!...
И где они
найдут мне
сто десять
лир?... Где они
их найдут?... А
мое какое
дело, пусть
сами думают,
а не то в
конце
месяца я их
выселю с
конфискацией!...
Посмотрите
на это!... Про
давленные
стулья,
кастрюля на
комоде, таз
валяется на
полу...
Ничтожества!
Ничтожества!... Картина
третья Луиджино
(из-за
сцены):
Можно,
прелесть
моя? Джаккино:
Кто там?
Войдите. Луиджино:
О, кого я вижу!
Дон
Джаккино! А
вы здесь
какими
судьбами,
прелесть
моя? Джаккино:
Я пришел
сюда, потому
что два благородных
господина,
снимающих у
меня эту
квартиру,
задолжали мне
за пять
месяцев. А вы
что здесь
делаете? Луиджино:
Хотите
знать? Я вам
скажу,
прелесть
моя, если вы
никому не
скажете,
особенно моему
отцу,
прелесть
моя! Джаккино:
О! Не
беспокойтесь. Луиджино:
Я безумно люблю
дочь дона
Паскуале,
Пупеллу,
Пупеллочку,
настоящего
пупсика, и
ради этой
девушки,
прелесть
моя, я готов
на все. Джаккино:
А со своим
отцом вы как,
в мире или в
ссоре? Луиджино:
В ссоре,
прелесть
моя,
постоянно в
ссоре! Джаккино:
Прекрасно! Луиджино:
Два месяца
назад я взял
из
письменного
стола
тысячу
пятьсот лир
и ушел. Он
ничего не
сказал, а
теперь
больше не
хочет
принимать меня
у себя в доме. Джаккино:
Посмотри,
какой отец! Луиджино:
Да он всегда
так делает,
потом у него
проходит. У
нас всегда
так,
прелесть
моя! Когда
мне нужны
деньги, я их
беру и ухожу.
А как только
они
кончаются, то
с помощью
сестры, то
какого-нибудь
друга мирюсь
с отцом...
Например,
сейчас,
прелесть моя,
у меня в
кармане
остались
четыре
сольдо, так
что завтра я
обязательно
должен с ним
помириться,
прелесть
моя. Джаккино:
А если
завтра ваш
отец
заупрямится
и вы не
помиритесь,
что вы
будете есть,
прелесть
моя? Луиджино:
Еще как
помиримся, я
в этом
уверен,
потому что
моя сестра... Джаккино:
Балерина? Луиджино:
Примабалерина!
Отцом
командует
как хочет. А
потом, отец
богат,
прелесть
моя!.. Только,
дон
Джаккино,
если
увидите
отца, прошу
вас, ни слова. Джаккино:
О, не
сомневайтесь,
наоборот,
завтра я
должен с ним
встретиться,
потому что
он хочет
купить у
меня домик
на холме
Вомеро, и
если у меня
будет
момент,
постараюсь
замолвить
за вас
словечко. Луиджино:
Огромное
спасибо,
прелесть
моя!...Ах, она
сюда идет...
Как она
прекрасна!... Дон
Джаккино, я
ей хочу
устроить
сюрприз, не говорите,
что я здесь (прячется
в глубине
сцены). Картина
четвертая Пупелла:
Огонь я
разожгла и
кастрюлю с
водой
поставила.
Кажется, уже
тысячу лет
мамы нет. Луиджино:
(выходя)
А вот и я,
прелесть
моя! Пупелла:
Он! Простите,
но почему вы
пришли так...совсем
неожиданно? Луиджино:
А что? Может
быть вам
неприятно, прелесть
моя? Сегодня
утром, я вам
дал знак, что
я приду... Но
если вы
хотите,
чтобы я ушел,
я уйду. Пупелла:
Нет, не
надо...но,
поймите,
если бы я знала...
Неудобно
принимать
молодого
человека,
когда девушка
дома одна... я
должна
соблюдать
правила хорошего
тона и знаю,
как
положено
принимать
молодых
людей. Луиджино:
Зачем вам
что-то там
соблюдать,
вы всегда
чудесна,
прелесть
моя! Я пришел
узнать и
услышать из
твоих уст,
что ты меня
на самом
деле любишь.
Итак, ответь
мне на этот
вопрос. Джаккино:
(Хорошенькую
же роль я тут
играю!) Пупелла:
Мне кажется,
что с этим
вопросом все
ясно... вы сами
могли
видеть,
люблю я вас
или нет... Вы
каждый день
по часу
стоите на
улице перед
моим окном, а
я не отхожу
от него и в
дождь и в
холод. Разве
это не
доказательство
того, что я
вас люблю. Луиджино:
Тогда я
поговорю с
твоими
папой и мамой. Пупелла:
А сейчас, раз
вы пришли
поговорить с
моими папой
и мамой, я вас
люблю еще
больше. Луиджино:
Но почему у
тебя такое
бледное
личико?
Может, это
из-за
страсти,
которую ты
ко мне
испытываешь,
или же тебя
что-то гнетет?
Ну, скажи мне! Пупелла:
Нет, знаете...я
всегда
такая...у меня
иногда лицо
такое
бледное, что
можно
подумать,
что я больна,
а на самом
деле я
совершенно
здорова!
Ведь правда,
дон
Джаккино? Джаккино:
Точно! (Дон
Луиджино, да
она с голоду
помирает, ее
мать сейчас
понесла
вещи в ломбард
чтоб купить
немного
макарон, да
кусочек
мяса!) Луиджино:
(Что вы
говорите,
прелесть
моя?!... Этот
ангелочек
умирает с
голоду? Возможно
ли?) Джаккино:
(Умирает с
голоду,
прелесть
моя!) Луиджино:
(А у меня
только
четыре
сольдо!) Джаккино:
(А у меня и
того нет.) Луиджино:
(Что же
делать?
Денег у меня
нет, но я
пользуюсь
кредитом во
всех
ресторанах!
Сейчас же
закажу обед
на четырех
человек...макароны,
мясо, курицу,
рыбу, солёные
огурцы! Эта
девушка не
должна
голодать!) Джаккино:
(Браво! Видно,
что у него
есть сердце!)(Входит
Кончетта) Пупелла:
(А, мама, ты
пришла?) Кончетта:
(Пришла...Ломбард
закрыт, они
работают до
четырех.) Пупелла:
(И что же нам
делать?...Тише,
у нас тот парень,
который
хочет на мне
жениться.) Джаккино:
Синьора
Кончетта,
позвольте
вам представить
дона
Луиджино. Луиджино:
Почтенная
синьора...
прелесть
моя! Джаккино:
(Так я и знал!) Луиджино:
Синьора, вы застали
меня в своем
доме, только
потому, что я
безмерно
люблю вашу
дочь, и
удостоверившись,
что и она
меня любит, я,
не теряя
времени,
объявляю
вам, что
желаю на ней
жениться. Кончетта:
Синьор,
отрешенность
вашей речи наполняет
меня
радостью и
чрезвычайностью.
Я, как мать, не
смогла бы
вынести
прочного
решения. Вне
меня, есть
также и ее
отец, как бы
родитель,
однако, я
уверена, что
и он, когда
услышит об
этом,
испытает
огромное смакование.
Девушка
имела бы
иметь чего в
качестве
приданого,
но из-за
многочисленных
несчастий,
выспавшихся
ее отцу, у нее
нет даже
облачения.
Как вы ее
видите... В нашем
доме вы
найдете
только лишь
добрый душок
и массу
достоинств! Луиджино:
(Дон
Джаккино, вы
что-нибудь
поняли?) Джаккино:
(Отличную
речь она
толкнула!) Луиджино:
(Это-то я
понял.)
Синьора, мне
не нужно
ничего, только
эта Кончетта:
Хорошо,
тогда
приходите
завтра и поговорите
с отцом. Луиджино:
Отлично! (Дон
Джаккино,
макароны-то
она
принесла?) Джаккино:
(А я откуда
знаю!...Сейчас
спрошу.) (Донна
Конче, не
упускайте
случая, этот
юноша сын
моего друга
который
несметно
богат...
Никаких
сомнений.) Кончетта:
(Правда! Вы
уверены? Вот
была бы удача!) Джаккино:
(А макароны
вы не
принесли?) Кончетта:
(Да оставьте
вы меня, дон
Джаккино,
ломбард был
закрыт!) Джаккино:
(Ах так!)
Синьор
Луиджино,
вам повезло
с этой
прекрасной
девушкой!
(Она не
смогла
заложить
вещи,
ломбард был
закрыт.) Луиджино:
(Черт побери,
а если бы я не
пришел, что
бы они
делали?
Сейчас я им
всего
пришлю!) Итак,
синьора, до
завтра,
прелесть моя! Кончетта:
Приходите
обязательно. Луиджино:
Ах конечно!...
Дон
Джаккино, вы
идете? Джаккино:
Как это иду, я
буду ждать
этих. Луиджино:
(А сколько
они вам
должны?) Джаккино:
(За пять
месяцев,
прелесть
моя.) Луиджино:
(Не
беспокойтесь,
идем, завтра я
вам заплачу! ) Джаккино:
(Правда?) Луиджино:
(Клянусь.) Джаккино:
(Ладно) Донна
Конче, до
свидания, передайте
большой
привет дону
Паскуале. Кончетта:
А что, вы
больше
ждать не
будете? Джаккино:
Ладно уж, я
зайду через
несколько дней. Луиджино:
(делает
жест) Джаккино:
Через месяц. Луиджино:
(делает
жест) Джаккино:
Через два
месяца. Луиджино:
(делает
жест) Джаккино:
Через три
месяца. Луиджино:
(делает
жест) Джаккино:
Я понял.
Донна
Кончетта, я
сюда вообще
не приду.
Всего
хорошего. Луиджино:
До свидания,
прелесть
моя, и
приятного
аппетита!...
Приятного
аппетита!... (подчеркнуто)
(уходит.) Пупелла:
Спасибо - А!..
Приятного
аппетита!.. Тут
и надежды
пожрать нет!..
Мама, как
тебе этот молодой
человек? Кончетта:
Неплох,
симпатичный
юноша, а потом,
доченька,
главное,
чтоб он тебя
из этой нищеты
вытащил. Дон
Джаккино
мне сказал,
что это сын
его ужасно
богатого
друга... Дай Бог,
чтоб это
была правда. Картина
пятая (в
глубине
сцены
звенит
колокольчик)
Пупелла:
Это точно
отец!... Как
здорово! (входитПаскуале)
Наконец-то
ты пришел!...Я
уже с голоду
помираю... Ну,
давай
деньги, нам
надо купить
три куска
мяса, рыбы
пожарить и
два литра
хорошего вина.
Ну, быстрее,
давай
деньги! Паскуале:
Пупелла,
доченька,
какие
деньги! Я с
самого утра
мотаюсь и ни
одной лиры
не заработал!...
У меня в
кармане две
монетки! Кончетта:
Что ты
говоришь!.. А
что же
делать с этой
малышкой?..
Она
голодная. Паскуале:
А я что могу
сделать? Я -то
думал, это вы
мне
оставите
немного
макарон. Кончетта:
Каким это
образом? Ты
мне что,
утром что-нибудь
оставил? Паскуале:
Ничего не
оставил, но
ты, видишь, что
уже поздно,
могла бы
пойти
заложить
что-нибудь. Кончетта:
Как хорошо,
что ты мне об
этом сказал!..
Я ходила, да
ломбард
закрыт! Пупелла:
Мама, она
смеется,
видишь? Кончетта:
(Собирает
посуду)
Ясное дело...
Сейчас у
донны
Луизеллы
есть повод
для смеха,
потому что
ты ждала
своего отца,
чтобы
поесть, а я -
своего мужа,
забыв о том,
что он
никогда не
был ни отцом
ни мужем... Он всегда
был
бездельником!
Паскуале:
Слушай! Если
ты опять
начинешь, я соберу
свое
барахло и
уйду, хватит
уже с меня
такой жизни!...
А донна
Луизелла
могла бы и помолчать...
Уж если
смеяться
...так уж по ее
поводу мы
можем вволю
похохотать! Луизелла:
Похохотать!
Надо мной? Голодранцы! Паскуале:
Да,
голодранцы,
но
честные!...не
то, что
некоторые! Луизелла:
Дон
Паскуале,
выражайся
осторожнее,
а то, что
обещал
своей жене,
получишь ты! Паскуале:
Скажи
спасибо, что
я с
женщинами не
связываюсь. Кончетта:
Она права, ты
голодранец!
Если бы не
карты, не
вино,
которое ты
так любишь
лакать, то у
тебя и
сейчас еще
была бы цирюльня! Паскуале:
Была бы
цирюльня?
Можно
подумать, что
из-за меня ее
больше нет.
Это жизнь
изменилась!..
Врачи наше
искусство
погубили.
Никто
больше
кровопусканий
не делает,
лишнюю
кровь не
спускает! И
нам,
несчастным,
всю жизнь
поломали, и
люди каждый
день
скоропостижно
кончаются. А
почему? От
избытка
крови. И
людям плохо
сделали и
нам !Я, когда
слышу, что
кто-то
внезапно
помер,
только
радуюсь!...
Умер
скоропостижно
синьор
Чиччо,
аптекарь,
очень
хорошо!... Внезапно
скончался
синьор
Паскале,
трактирщик,
отлично! А
если бы им
кровь
пустили, до
сих пор бы
бегали.
Хорошо, что
нам такая смерть
не грозит. Кончетта:
Действительно,
не грозит, мы
от голода
умираем. Мне
не себя
жалко, а эту
несчастную
малышку!
Феличе
пришел? Пупелла:
Еще нет. Паскуале:
Доченька,
потерпи
немножко.
Сейчас
придет
Феличиелло,
принесет
какие-нибудь
деньги, и я
тебе куплю
еды... Столько
раз я ему
занимал. Ты
сильно
голодная? Пупелла:
Сильно! Паскуале:
Пусть
аппетит
растет, это
признак
здоровья. Кончетта:
Чуть раньше
приходил
дон Джаккино,
домовладелец. Паскуале:
Вот это
несчастье!
Но где взять
сто десять
лир? Где? У
этого
бедняги
Феличиелло
дела еще
хуже, чем у
меня, хоть он
с утра до вечера
и
просиживает
со своим
столиком на
Сан-Карло! Я
там в час дня
проходил,
видел его - он
весь
окоченел от
холода, и до
того часа ни
одного
письма не
написал... Он у
меня бычок
попросил, а у
меня у
самого не
было! (в
глубине
сцены
звенит
колокольчик)
О, это он!
Пупелла, иди
открой. Пупелла:
(идет
открывать,
потом
возвращается)
Это
Пеппеньелло,
сын дона
Феличе. Картина
шестая Пеппеньелло:
(восьмилетний
мальчик,
одетый в
лохмотья, с очень
бледным
лицом)
Здрасте. Паскуале:
Слушай,
Пеппеньелло,
а твой отец
когда придет? Пеппеньелло:
Сейчас
придет,
когда я
уходил, он
уже
складывал
столик. Паскуале:
А ты почему
такой, что
случилось? Пеппеньелло:
Что могло
случиться,
дон Паскуале!..
Просто я с
голоду
умираю! Паскуале:
Все про одно
и тоже! Пеппеньелло:
Я утром что
съел? Две
лепешки, четыре
пиццы и
пончиков на
один сольдо. Паскуале:
Ничего себе! Кончетта:
А кто тебе
купил? Пеппеньелло:
Я пошел к
дяде Микеле
он мне их и
купил, а не то
так бы и
ходил. Да еще
из-за этого
два пинка от
отца
заработал. Кончетта:
А почему? За
что? Пеппеньелло:
Потому что
он меня
послал отнести
письмо
одному
синьору. Я
его сунул
карман и
пошел
сперва к
дяде Микеле.
Он мне купил
пиццы и
лепешек, и я
три штуки
спрятал в тот
карман, где
было письмо.
А когда я
пришел к
тому
синьору, он
едва не спустил
меня с
лестницы... Он
увидел, что
письмо все в
масле и
давай
кричать:
«Скажи этой свинье
- твоему отцу,
что такие
письма - для таких
как он сам, а
не для
порядочных
синьоров!» Паскуале:
Понятно!... Письмо
с пиццей. Луизелла:
Он тебе дал
пару пинков? Пеппеньелло:
Да. Луизелла:
Я б тебя
убила!
Знаешь, что я
тебе скажу,
иди
работать,
нам тебя не
прокормить! Пеппеньелло:
Не бойтесь.
Дядя Микеле
сказал, что
даст мне
работу.
Тогда я
заработаю
себе на пиццы,
лепешки и
пончики! Паскуале:
Изысканные
блюда! Но
твой отец-то какие-нибудь
деньги
принесет
или нет? Мы его
ждем. Пеппеньелло:
А, вы его
ждете? Ждите,
ждите. Паскуале:
(в
глубине
сцены
звенит
колокольчик)
Пупелла, иди
открой. Я сам
пойду. (входит
Феличе,
бледный,
худой, в
жалкой
одежде) Паскуале:
Здравствуй,
Феличе. Феличе:
Здравствуй
Паскуале. Паскуале:
А мы тебя
ждем. Феличе:
Да ешьте, я
потом поем. Паскуале:
Я говорю -
ждем тебя,
чтоб
чего-нибудь
купить... Я
сегодня
ничего не
принес. Феличе:
Меня ждете,
дон
Паскуале? А я
пустой. У меня
сегодня был
собачий
день! С
восьми
часов хоть
бы кто
попросил
письмо
написать! Я в
сосульку
превратился.
Еще немного
и этот столик
летел бы
вместе с
пером и
чернильницей.
Не могу я так
больше жить!
Я отправил
своего
сынка-паразита
с письмом к
одному
синьору. Это
очень
почтенный
синьор, он давно
меня знает,
знает, кем я
был раньше;
он всегда
помогает
мне, когда я
его о
чем-нибудь прошу.
То даст две
лиры, то
четыре лиры,
то пять лир, а
на пасху и
рождество
так даже
десять лир. И
что же?!...Утром
этот приносит
ему письмо,
все
перепачканное
маслом... (видит
Пеппеньелло)
Ах ты здесь!
Молчи!.. Ух...(собирается
ударить
мальчика) Паскуале:
Оставь его,
Фели, он же
еще ребенок! Пеппеньело:
А я-то причем?
Это все из-за
пиццы... Но ты
-то свое
потом
получил? Феличе:
Что я
получил? Пеппеньелло:
Я ж тебе дал
откусить от
тех трех пиц,
которые
замаслили
письмо! Феличе:
Ах откусить?!
Паскуале,
пусти меня, он
надо мной
издевается! Паскуале:
Ладно,
оставь его! Пеппеньелло:
Не бей меня! Феличе:
Паскуале,
пусти меня!...
Отец я или
нет?! А то из-за
тебя он меня
уважать
перестанет! Луизелла:
Посмотрите,
что это за
отец! Иди уж! Феличе:
Да ведь
Паскуале
меня держит!...
Позорище!
Слушай, сын,
завтра же
иди, учись
какому-нибудь
ремеслу и
ищи работу,
кормить я
тебя больше
не буду! Пеппеньелло:
(прерывает
его и
передразнивает)
Как будто ты
меня сейчас
накормил! Паскуале:
Хватит,
Феличе. Феличе:
Ладно, но
учти,
сегодня
вечером
поговорим! Луизелла:
Ты еще
завтра
поговори!... Я
бы давно ему
врезала, как
следует! Пеппеньелло:
(подходит
к Луизелле):
Кому- бы вы
врезали? Я у
вас, что
крайний?.. Папа,
мне правда
уйти? Папа,
мне правда
уйти? Я ухожу
к дяде
Микеле, он
меня отдаст
в слуги куда-нибудь,
буду
работать,
так хоть
будет что
поесть.
Может, найду
такого
хозяина,
который
меня
полюбит, и
сюда больше
в жизни не
вернусь!..
Никогда в
жизни! (почти
плача
убегает) Кончетта
(плачет):
Бедный
малыш! Паскуале
(плачет):
Бедный
мальчик! Феличе:
Паскуале, не
плач, ты
похож на
урода, когда
плачешь!... Паскуале:
Крикните
его! Что же
это такое?...(подбигает
к окну и
кричит)
Пеппеньелло!..
Пеппеньелло!..
Куда там... Феличе:
Ну, что? Паскуале:
Он убежал. Не
догнал я его.
Он убежал. Кончетта:
И правильно
сделал, что
убежал!.. Бедняжка!...
Вы ж ему
житья не
давали... Луизелла:
Вы
занимайтесь-ка
своими
делами. А это
не ваше дело. Кончетта:
Не мое?...Да мне
его просто
жалко. Луизелла:
Надо же!
Жалко?... Это на
вас жалко смотреть! Кончетта:
Луизелла,
опять
начинаешь?...Может,
хватит! Луизелла:
Это тебе
хватит!.. С
самого утра
меня достаете,
ты и твой
муж-недоумок! Паскуале:
Что, я -
недоумок? Луизелла:
(Феличе)
Знаешь что!
Завтра же
ищи комнату
или хоть чердак,
что угодно,
лишь бы
отсюда
убраться. Кончетта:
И я тебе то же
самое
говорю! (оттолкнув
Паскуале,
обрушивается
на Фелипе) Феличе:
Ладно,
завтра
поговорим, в
чем в общем-то
дело?...Вам
лишь бы
языками
почесать! Паскуале:
Что мы
такого
сказали?
Просто немного
расстроились,
что
мальчишка
убежал. Феличе:
Да куда там
убежал! Он сейчас
пойдет к
Микеле,
съест там
несколько яиц
вкрутую да
вернется.
Лучше
подумаем,
что нам
сейчас
делать!
Заложить
ничего
нельзя? Паскуале:
Нельзя,
потому что
ломбард
закрыт. Луизелла:
(Феличе)
А был бы он
открыт, что
бы ты
заложил? Я
больше и
платочка не
дам! Паскуале:
Да кто вам
что говорил,
донна Луизелла?
Господи! Вы
прямо как
спичка, чуть
что - воспламеняетесь! Луизелла:
(Феличе):
А потом я
хотела у
тебя кое-что
спросить. Три
дня назад ты
принес
полторы
лиры,
позавчера
-двадцать
шесть
сольдо, вчера
-одну лиру,
сегодня -
вообще
ничего. Что
же тебе дает
столик на
Сан-Карло? Феличе:
Что ты от
меня хочешь?
Я что могу
сделать?
Завтра или
послезавтра
я его продам... И
так у него
одна ножка
только на
веревке держится...
И, потом,
дорогой
Паскуале,
моему ремеслу
конец
приходит...
Постоянно
кто-нибудь
новый
появляется
со столиком...
хоть ни читать,
ни писать не
умеет..
Раньше,
чтобы быть
писцом на
Сан-Карло,
нужно было
сдать экзамен:
итальянский
язык,
французский
и каллиграфию!
А сейчас?...Все
кому не лень идут
в писцы! Паскуале:
Вот и я
никому не
нужен, у меня
никто
больше не
хочет себе
кровь
пускать. Феличе:
Что ты
говоришь...
Паскуале, я
этого не
знал!... Никто
не хочет
себе кровь
пускать. Ай –
я - яй! Пупелла:
Вы все
говорите, а
можно
узнать, когда
мы будем
есть? Паскуале:
Кончетта, а
что ты
собиралась
заложить? Кончетта:
Твое пальто
с двумя
простынями... Вон
сверток, на
кровати. Паскуале:
(берет
сверток и
подходит к
Феличе)
Феличе? Феличе: Я
понял, понял,
мы это
каждый день
делаем. Паскуале:
Иди к
сардельерру
на угол. Феличе:
К кому? Паскуале:
К
сардельерру, к
сардельщику,
ну к
колбаснику. Феличе:
А! К
колбаснику,
так бы сразу
и сказал. Паскуале:
Оставь вот
это в залог и
возьми у него
полкило
спагетти,
макароны не
бери - я их не
перевариваю. Феличе:
Паскуале, да
ты сейчас
переваришь
и струны от
контрабаса. Паскуале:
Ладно, не
важно.
Возьми
банку помидорков,
два
килограмма...
Мне
нравятся
спагетти,
плавающие в
соусе.
Кстати, из
чего будем
соус делать?
Что скажешь? Пупелла:
С сосисками. Паскуале:
Хорошо, с
сосисками.
Возьми пять
сосисок.
Понятно. И
больше
ничего,
только
спагетти с
сосисками?
Может
здоровенную
яичницу?
Яичницу?
Яичницу.
Возьми
десять яиц.
Ты яйца ешь? Феличе:
Если дают, ем. Паскуале:
Проверь,
чтобы они
были свежие.
Потряси.
Если свежие
– бери, не
откажись. С
чем мы их приготовим?
С сыром
моцарелла?
Яйца
полагается
делать с
моцареллой.
Возьми
полкило самой
лучшей
моцареллы... Феличе:
Подожди, я
запишу. Паскуале:
...Самого
свежего.
Проверь,
чтоб был
хорош.
Возьми,
сдави его
двумя
пальцами,
если молоко
выступит –
возьми, а
если нет –
откажись... Феличе:
Давай всё
сначала. Паскуале:
Спагетти,
сосиски –
пять штук,
помидоры –
два
килограмма,
яйца –
десять штук
и мацарелла
– полтора
килограмма.
Так... Чего бы
ещё взять?
Немного
орехов... Феличе:
И солёные
огурцы. Паскуале:
И солёные
огурцы... А при
чём тут огурцы?!! Пупелла:
Для
аппетита. Паскуале:
Потом пусть
он даст тебе
пять лир наличными
и иди к
виноторговцу,
скажи, что от
меня и
возьми два
литра
полусухого
кьянти.
Убедись, что
кьянти
настоящее.
Если
полусухое –
бери, если
нет... Феличе:
Я
отказываюсь! Паскуале:
Что бы ещё? На
обратном
пути зайди в
табачную
лавку, рядом
с подъездом.
Возьми две
сигары, одну
для меня.
Другую для
себя. А сдачу
принеси мне. Феличе:
(с иронией)
Скажи мне, у
тебя что,
золотые
часы? Паскуале:
То, что, ты
понесёшь,
стоит
дороже, чем
золотые
часы! Феличе:
Если я у него
попрошу все
то, что ты наговорил,
он меня
закидает
пустыми
банками! Паскуале:
Там моё
пальто. Феличе:
Времён
Наполеона.
Он мне о
своем
пальто
рассказывает!
И потом, я к тому
колбаснику
не могу
пойти; у него
уже месяц
лежат мои
брюки и
жилет, а я их
все не могу
выкупить. Паскуале:
И я не могу,
потому что
пятнадцать
дней назад я
ему одеяло
отнес. Феличе:
Короче, все
наши вещи у
колбасника. Картина
седьмая Эудженио:
(из-за
сцены):
Простите,
здесь живёт
дон
Паскуале? Паскуале:
Кто там? Эудженио:
Можно войти? Паскуале:
Войдите.
Кого я вижу!
Молодой
маркиз! А мы
только что
пообедали! Феличе:
Маркиз! Паскуале:
Дорогой
маркиз!
Какими
судьбами? Как
поживает
ваш отец? Эудженио:
Спасибо,
хорошо. Паскуале:
Все еще
приударяет
за всеми
танцовщицами? Эудженио:
Представьте
себе, а меня
держит в ежовых
рукавицах. Паскуале:
Прошу вас,
проходите. Я сожалею,что
вы нас
застали в
таком виде.
Для вас это
сарай, это
конюшня... Феличе:
А это-осел (показывает
на
Паскуале,маркиз
смеется.) Паскуале:
Позвольте
представить
вам моего
друга,
Феличе
Шошаммокко. Феличе:
Счастлив
познакомиться
и готов вам
служить
душой и
телом. Эудженио:
Я вижу, что вы
обедаете,
может я приду
попозже? Феличе:
Нет! Мы уже
пообедали.
Нам
нравится после
огромного
обеда
сидеть за
столом. Может
быть вы
желаете? Эудженио:
Нет, я
сегодня
вечером уже
приглашён
на ужин. Феличе:
Счастливый
человек! Паскуале:
Когда у меня
была
цирюльня,
отец этого
юноши был
владельцем
дома, где я
жил...Какой
синьор,
какой
аристократ!..
А ваша мать, маркиза,
скончалась,
кажется? Эудженио:
Да! Уже
четыре года... Паскуале:
(обращаясь
к Феличе,
трагическим
тоном)
Скончалась,
маркиза. Феличе:
(А мне-то
какое дело?) Паскуале:
Какая
синьора!.. Это
была дама!...
Итак?... Чем
могу быть
полезен? Эудженио:
Речь идет об
одной
огромной
услуге,
которую мне
можете
оказать
только вы с женой. Паскуале:
Мы с женой? (Феличе,
ему,
наверное,
деньги
нужны?) Феличе:
(Он по адресу
обратился.) Паскуале:
Мы вас
слушаем! (маркиз
колеблется)
Маркиз,
говорите
свободно.
Феличе -
скорее мой
брат, чем
друг. Эудженио:
Значит, я
могу вам
довериться? (подает
руку Феличе) Феличе:
Конечно
можете, но я
ничего не
могу! Паскуале:
Стул
маркизу! Эудженио:
Знайте, что я
безумно
люблю дочь некоего
Гаэтано
Семмолоне,
прозванного
Омлетом,
потому что
еще три года
назад он был поваром.
Потом он
унаследовал
все имущество
своего
хозяина и
сейчас он
требует,
чтобы его
называли
«ваша светлость»
и
изображает
из себя
знатного
синьора. (подают
стул) У него
есть дочь -
сущий ангел,
которая с
детства
училась
танцам, а
сейчас -
прима в театре
Сан-Карло.
Она, тоже
меня любит
по-настоящему
и хотела бы
стать моей... Паскуале:
А отец
выступает
против? Феличе:
А отец
выступает? Паскуале:
Отец
выступает
против! Феличе:
А, я понял,
отец
выступает. Эудженио:
Понимаете, в
чем дело, я
прошу вас садиться,
отец хочет
отдать ее
замуж, но говорит,
что она
должна выйти
замуж за
аристократа. Паскуале:
А вы разве не
аристократ? Эудженио:
Конечно, но
знаете в чем
загвоздка?
Дело в том,
что мои
родители
никогда не
согласятся
на этот брак. Кончетта:
Так,
простите,
дело не в
отце девушки,
а в вашем. Эудженио:
Именно так,
но я сказал
ее отцу, что
после того,
как мы
поженимся,
мой отец
смирится и
мы будем счастливы.
А он не хочет
и говорит: «Вы
ступите в
мой дом,
только
когда
приведете с
собой вашего
отца -
маркиза,
вашу
тетю-графиню
Дель Пердо...» Паскуале:
Ужасно знатная
дама. Эудженио:
«И вашего
дядю, князя
Казадор...» Паскуале:
Ужасно
знатный
синьор! Феличе:
(А ты ужасно
нудный!) Эудженио:
И что же мне
несчастному
делать? Могу
ли я пойти к
моему отцу,
моему дяде и
моей тете и
сказать им:
«Ступайте в
дом бывшего повара
Омлета и
переговорите
с ним о моей женитьбе
на его
дочери -
танцовщице?»
Что я должен
делать? Феличе:
Женитесь на
этом поваре! Паскуале:
Феличе,
брось свои
шутки. Так,
простите,
что вы
решили? Эудженио:
Я решил
больше не
думать об
этом. Но, что делать?
Я слишком
люблю
Джемму и
никак не могу
ее забыть! Паскуале:
И что же вы
собираетесь
делать? Феличе:
Женитесь на
поваре! Паскуале:
Феличе! Феличе:
Я бы женился
на поваре.
Повар в семье
– это всегда
здорово. Эудженио:
Только вы,
мой друг,
только вы, в
силах
помочь мне. Паскуале:
Но, простите,
каким
образом? Эудженио:
Вы должны
стать моим
отцом, маркизом
Оттавио
Фаветти. (Кончетте) А
вы - моей
тетей,
графиней
дель Пердо, а
какой-нибудь
ваш друг... (Феличе) вот
синьор,
например,
моим дядей,
князем
Казадор. Феличе:
(смеясь)
Что вы
говорите,
маркиз! Да
это же
невозможно,
посмотрите
какой из
меня князь
Казанова?! Паскуале:
Какой
Казанова,
Казадор!.. Феличе:
Какая
разница. А
нет ли
другой роли, повара
например.
Вот повара я
бы сыграл с
удовольствием. Паскуале:
Но, что вы
говорите,
маркиз?
Неужели мы... Эудженио:
Да, вы.
Устроим
настоящее
представление,
я сам
представлю
вас отцу
Джеммы. Феличе:
Но, простите,
маркиз,
здесь
нельзя идти
напролом. Вы
сейчас
ослеплены
любовью и не
думаете о
последствиях,
а здесь
нужно все
как следует
взвесить. Это
дело
нешуточное,
и если он обо
всем догадается
и всыплет
нам по
первое
число, то кому
мы будем
жаловаться? Эудженио:
Да нет! Об
этом не
беспокойтесь,
я этого типа
знаю. Отец
Джеммы -
чурбан, а
когда он
увидит у
себя в доме
такое
знатное
семейство,
он от
радости
вообще
соображать
перестанет. Паскуале:
Прошу
прощения,
маркиз. Ну,
что ты скажешь,
Феличе? Феличе:
А что нам
грозит,
кроме
мордобоя? (совещаются
между собою) Феличе
и Паскуале:
Тогда ладно,
мы согласны! Паскуале:
Так кто я, кто
я? Эудженио:
Мой отец,
маркиз
Оттавио
Фаветти. Паскуале:
Я - Фаветти. Феличе:
А я, а я? Эудженио:
Мой дядя,
князь
Казадор. Кончетта:
А я кем буду? Эудженио:
Моей теткой,
графиней
Дель Пердо. Пупелла:
Папа, а я что,
никем не
буду? Паскуале:
Правда!.. А моя
дочка? Куда
мне ее деть? Я
не могу
ребёнка
оставить
одного дома. Феличе:
Не волнуйся,
маркиз так
любезен, что
найдёт в
кого тебя
вырядить.
Итак –
маркиз, я
князь, ты
королева. Паскуале:
Брось свои
шутки. Эудженио:
Подождите!.. У
моей тетки
есть дочь...
моя кузина...
Отлично Она
тоже с нами
пойдет и
будет молодой
графиней
Дель Пердо. Пупелла:
Вот здорово,
вот здорово! Паскуале:
Кстати, как
мы должны
идти? Феличе:
Пешком мы
туда не
пойдём. Я не
дойду. Паскуале:
Я имел ввиду
одежду. Эудженио:
Оденьте
свою
праздничную
одежду. Феличе:
Маркиз,
посмотрите (показывает
свою одежду)
Рождество,
Пасха, и
Новый год. Эудженио:
Тогда
завтра я
пришлю вам
одежду. Феличе:
А нельзя ли
какие-нибудь
тёплые кальсоны? Паскуале:
При чём тут
кальсоны, их
же не видно. Феличе:
Но нам-то они
нужны. Паскуале.
Не нужны. Эудженио:
Если хорошо
сыграете
свою роль, будете
вознаграждены. Паскуале:
Спасибо. Феличе:
Но я бы хотел
сказать
кое-что с
разрешения
маркиза. Мы
пойдём туда,
конечно
поевши, но
если вдруг у
нас аппетит
разыграется,
будет там
что-нибудь
перекусить? Эудженио:
Ещё бы, там
всё есть.
Омлет,
отбивные,
сыр; на обед
-макароны,
рагу,
жареная
картошка,
грибы,
фасоль, рыба,
курица,
сладкое... Феличе:
Маркиз!...маркиз...
Крепись,
крепись...
Паскуале
недавно
поел – его тошнит.
Подумай о
голодных
неграх. А
идти далеко? (Луизелла
встаёт со
стула и
уходит на
кровать) Эудженио:
Не очень, вот
его адрес (достает
из кошелька
визитную
карточку и протягивает
ее Паскуале) Паскуале
(читает):
«Кавалер
Гаэтано
Семмолоне».
Так он
кавалер? Эудженио:
Да какой
кавалер! Это
титул, который
он сам себе
присвоил. Паскуале:
(читает)
«Ривьера ди
Кьяйя, дом 155,
первый этаж» Эудженио:
Значит
договорились.
Паскуале:
Замётано! Эудженио:
А сейчас я
пойду... Мне
надо
написать
письмо
Джемме, предупредить
её обо всём. А
вас я от
всего сердца
благодарю
за услугу. Паскуале:
Моё
почтение. Феличе:
Проводите
маркиза. Луизелла:
Маркиз,
простите, я
вам должна
кое что
сказать. Эудженио:
Слушаю. Луизелла:
Этот синьор,
что будет
князем
Казадор, не сказал
вам, что у
него есть
жена - это я... Я
бы тоже
могла пойти
вместе с ним,
как вы
думаете? Эудженио:
Мне очень
жаль, моя
дорогая, но
это
невозможно.
Нас
оказалось
бы слишком
много... И,
потом, моя
тетка, княгиня
Казадор,
тяжело
больна и
всем это известно...
Легкие... Она
уже год из
дома не
выходит. Феличе:
Да, синьор,
она просто
пошутила,
еще чего! (Луизелле)
Если бы
маркиз мог,
он бы и тебя
взял. Тётка маркиза
тяжело
больна.
Может быть к
тому времени,
когда он
вернётся,
она уже
помрёт. Ты,
что, труп изображать
будешь? Иди
на кухню,
займись обедом,
уже поздно! Эудженио:
Итак, до
завтра...Дорогой
мой дон Паскуале. Паскуале:
Дорогой
маркиз! Эудженио:
Еще раз,
спасибо,
спасибо,
спасибо. (пожимает
руку Паскуале) Паскуале:
Не за что, не
за что, не за
что. Наряды
не забудьте. Феличе:
И кальсоны. Паскуале:
Кальсоны не
нужны. Феличе:
Нужны, я тебе
говорю. (Эудженио
уходит). Луизелла:
Хватит!... Я
сыта по
горло, мне
всё надоело,
так что
давай,
выкупай мои вещи,
которые я
заложила, и я
ухожу! Феличе:
Луизелла, я
тебе уже
сколько раз
говорил, не
упоминай
при мне про
эти вещи, а то
я за себя не
ручаюсь! Сама
знаешь, это было
необходимо!...
Столько про
них слышать,
что в итоге и
поверишь.
Что я такого
твоего
заложил?
Дворец,
виллу,
велосипед?!
Чтобы всё
выкупить,
сколько
надо?..
Несчастных
сорок семь
лир! Ну, дай
мне сорок
семь лир. Луизелла:
А когда они
тебе были
нужны, они несчастными
не были? Феличе:
Они мне были
нужны, чтобы
тебя накормить,
понятно? Луизелла:
Да кто тебя
заставлял? Я
бы и без тебя
прекрасно
обошлась! Паскуале:
Да ладно вам,
хватит! Феличе:
Будь я
проклят,
будь я
проклят! (отрывает
себе лацкан
от пальто) Паскуале:
Ох! Что ты
делаешь! Феличе:
Да ничего,
это был
карман для
сигарет. Говорила
мне моя
женушка
Беттина -
такой женщины
как я тебе
больше не
найти! Луизелла:
Ясно, уж даже
такой, как
она, тебе не
найти! Феличе:
Что? Ты на что
намекаешь?...А
ну заткнись!...Не
смей о ней
вообще
говорить,
последний
раз
повторяю,
иначе я
просто не
знаю, что я с
тобой
сделаю! Луизелла:
Ха, он со мной
сделает! Да
ты никогда в
жизни
ничего не
сделал!...Он
будет князем,
она -
графиней, а
здесь
останется
их служанка. Кончетта:
А что тут
плохого.
Если любишь
своего мужа,
все
сделаешь. Луизелла:
А ты вообще
молчи,
достала ты
меня! Кончетта:
Я тебя
достала?! Да я
с тобой
связываться
не хочу,
чтобы рук не
запачкать! Луизелла:
Так
запачкай
свои ручки,
сделай одолжение! Паскуале:
Я тебе
сколько раз
говорил - не
отвечай!...
Когда здесь
мужчина -
помалкивай! Луизелла:
Ой. Не могу!... А
что, здесь
есть мужчина?
(смеется) Паскуале:
Простите,
донна
Луизелла,
значит я, не
мужчина? Луизелла:
Тоже мне
мужчина!
Разве
мужчины такие? Паскуале:
Феличе,
слушай она
меня
оскорбляет,
у меня
сейчас
терпение
лопнет! Кончетта:
Да когда же
оно у тебя
лопнет, когда?
Другой муж
давно бы уже
врезал этой..! Луизелла:
(кричит)
: Кому бы
врезал,
кому,а? Феличе:
Я вам скажу,
что хорошая
жена таких советов
не дает!
Врезал бы, не
врезал...
Паскуале не
мужчина... Паскуале:
Да! Что?!!! Феличе:
Не такой
мужчина!
Господи, да я
глаза свои
готов
продать,
чтоб
выкупить
твое барахло.
Только б не
видеть тебя
никогда,
понятно! Луизелла:
Я, уйду, но
вначале
посмотришь,
что я с тобой
сделаю! Феличе:
Что ты со
мной
сделаешь,
что? Убьешь
что - ли... скажи
честно? Луизелла:
Потом
посмотришь! Кончетта:
Оставьте вы
ее, а то еще
из-за нее сядете! Паскуале:
А ты помолчи,
не то
получишь по
физиономии! Кончетта:
А по
физиономии? Паскуале:
Да, ты, ты! Пупелла:
Папа, папа! Феличе:
Да ты всё
время так
говоришь, а
теперь хочу
посмотреть,
что ты
будешь
делать! Луизелла:
Увидишь! Кончетта:
Ты сказал,
что мне дашь
по физиономии,
мне! Я эти
слова тебе в
глотку
вобью! Паскуале:
Еще
посмотрим! Феличе:
Стоп!
Заткнитесь
все! Я
человек
образованный,
меня от
вашего
базара с
души
воротит.
Господи, до
чего мы
докатились! Паскуале:
Здесь
больше жить
не возможно. Пупелла:
Господи,
боже мой! Паскуале:
Ложка дёгтя
портит
бочку мёда. Феличе:
Паскуале, о
чём ты! Здесь
вообще мёдом
не пахнет. (далее
актеры
могут
импровизировать
дальнейший
обмен
оскорблениями
и
ругательствами) Паскуале:
Мираж... Феличе: Мне
снится сон
танцовщицы
– повар. (Паскуале,
Кончетта,
Пуппелла,
Луизелла и
Феличе
придвигаются
к столу.
Затем они
вскакивают,
и, стоя
вокруг
стола, с
жадностью
набрасываются
на
дымящиеся макароны,
наматывая
их на руки.
Входит
Джаккино.) Джаккино:
Простите, я
забыл тут
свои перчатки. Пупелла:
Вот они. Джаккино:
Большое
спасибо. Все: До
свидания. (Джаккино
возвращается,
все танцуют) Джаккино:
Простите,
что вы
делаете? Паскуале:
Мы решили
немного
попрыгать
для аппетита. Джаккино: Я
хотел
сказать, что
больше сюда
не приду. Все: Слава
богу! (
Занавес.) IF YOU WISH TO READ THE SECOND ACT, CONTACT
US. opening
night on May 2008
|
Poverty and Nobility Голодранцы-aристократы by Eduardo Scarpetta Э. Скарпетта. Directed by Paolo Emilio Landi
Set & Costumes Santi Migneco
Music by Igor Esipovich
Produced by |
|
|
|
